Эвтаназия

Как сейчас помню — это был вечер, летний вечер. Какой был прекрасный закат! Вы вообще как часто смотрите в небо? Я всегда считал, что небо — это отражение моря. Посмотрите, отдельные облака, как островки, а большие очень напоминают землю, и вокруг них беспредельный океан неба. Скажите, вы обращали внимание на краски заката? Это просто потрясающе! Вот только гляньте: ярко-алый горизонт медленно перетекает в синеву и потом теряется в темноте. Получается мощный контраст. Лишь в тот вечер я смог оценить всю красоту обыденного явления. 

      Вошёл доктор, что-то сказал мне. Только после того вечера я почти ничего не слышу. Доктор вздохнул, посмотрел на приборы, потом пощупал мой пульс. Зачем? Я до сих пор не могу понять, зачем? На что они надеются? Я просил их, но меня обругали, сказали, что надо бороться до конца. Но они ведь не знают, что конец уже пришёл. Просто не хотят верить и мучают меня своим неверием. Они не знают, какую адскую боль я порой испытываю. Во всём виновата пьяная блажь- устав от бесконечной суеты московских улочек, я решил прокатится с ветерком и положить спидометр. Но спидометр положил меня. 

      Доктор ушёл. 

      Я закрыл глаза, погружаясь в воспоминания. 

     … Помню, когда я впервые приготовил себе яичницу. Это был невероятный шаг в моей жизни! Даже несмотря на то, что она сгорела, я был очень горд. Я принёс её маме и папе. Мама очень хвалила, а папа ржал, как бешеный, но потом тоже похвалил. 

      Через пару дней я смог сделать нормальную яичницу и угостил ею всю семью. 

      Это было здорово. 

      Поток боли прервал мои мысли. Я открыл глаза и закричал. Но мой крик никто не мог услышать, потому что его не было. Крик жил внутри меня, он искал выход, но не мог его найти, и это мучительное состояние усиливало мои страдание в десятки раз. Я всегда презирал слёзы и, даже стоя у могилы отца, лишь мрачно молчал, переживая свой внутренний катарсис. Я никогда не плакал. Но сейчас мне хотелось реветь, реветь и кричать, бить всё, ломать, крушить, лишь бы всё это остановилось, лишь бы этот ад закончился!!! Я просил их!!! Я им говорил!!! Но они меня не слышат!!! 

      Тёмным облаком тянулись страдания из больничного окна. Боль окутывала всё здание, поглощая метр за метром бетонные стены. И лишь иногда встречала сопротивление другого облака — это было облако надежды, радости и счастья исцеления. Это было небольшое облако, и не всегда оно справлялось с тягучей тёмной силой. К сожалению, счастливый конец бывает только в сказках, а жизнь — это психоделическая игра с заранее известным концом, но совершенно не ясным сюжетом. 

      Они пришли наутро. Мама… Как же ты похудела, моя родная. Опять что-то рассказывает, но я почти не слышу, я уже приловчился угадывать по губам. Дома всё хорошо, тетя Аня жива-здорова, привет передавала… Пожелания… Выздороветь… Сосед буянит… Алкаш… Огород… Тяжело… Брат… Приезжает? Не знаю, не понял… Зашёл доктор, улыбнулся. Правда, грустно, он всегда грустно улыбается. Что-то сказал маме. Она торопливо закивала головой, вышла, смахнув слезу. Доктор вздохнул, сел рядом и достал блокнотик, ручку и таблички. 

      Ну, сейчас начнётся… Он быстро написал в блокнотике фразу и показал мне: «Как ты себя чувствуешь?»

      Он достал табличку. На ней была жирно нарисована буква А. 

      Я не моргал. Доктор выжидательно смотрел. Я продолжал держаться, благо, четыре месяца беспрерывного смотрения в потолок научили меня долго-долго не моргать. 

      Наверное, я бы мог заниматься гипнозом. 

      Доктор терпеливо ждал, я продолжал смотреть. 

      Последние месяцы я говорил им только одно. Всегда. Повторять не вижу смысла. Доктор вздохнул, опустил табличку и быстро написал в блокноте: «Ты не хочешь разговаривать?»

      Я вздохнул и закрыл глаза. Придётся повторить. 

      Я дважды моргнул. 

      Доктор поднял первую табличку. Я моргнул один раз. Вторая… Третья... 

      У

      Я моргнул дважды. 

      Доктор начал заново.

      Б

      Снова.

      Е

      Новый круг.

      Й

      Доктор нахмурился и посмотрел на меня. И написал: «Убейте меня».

      Я моргнул дважды. 

      Врач провёл рукой по лицу. «Ты в состоянии продолжить диалог?» 

      Дважды моргнул.

      Новый круг букв.

      А

      И опять сначала.

      Д

      Очередной круг.

      С

      Глаза уже слезятся, я устал, я чувствую, как подступает боль.

      Но я не сдаюсь. Папа бы не одобрил.

      К

      Надо держаться.

      А

      Самое тяжелое — это выдержать до конца.

      Я

      Доктор быстро написал в блокноте: «Адская боль?»

      Дважды моргнул. А потом свет выключился. Боль была настолько сильная, что я начал задыхаться. 

      Свет включился только в операционной. 

      Я не понимаю, что происходит? Кто все эти люди? И почему этот свет так режет глаза?..

 

***

 

 

      Это было прекрасное лето. Она была красивая, смеялась много. Помню её, помню её лицо в мельчайших деталях. Я никогда не любил деревню, но сейчас я бы всё отдал, лишь бы снова туда вернуться, почувствовать запах лета, снова пробежаться утром в поле… Как я не понимал, почему игнорировал такие мелочи? 

Как я мог быть таким дураком? 

      А вечера… Летние вечера! Знаете, за что я люблю вечера? Потому что всё самое лучшее происходит именно по вечерам. Не знаю, почему именно так. 

      Тогда, вечером, я впервые её поцеловал. Что со мной было! Феерия, восторг, полёт в небеса! Как ещё описать ощущения от первого поцелуя? Да никак, наверное, это только надо почувствовать. Жизнь — череда крупных событий, и именно на что-то большое мы обращаем внимание, не замечая самых прекрасных мелочей. Мысль-то не новая, но почему-то, пока гром не грянет… Да что теперь толку. Свет опять гаснет. 

 

***

 

 

      У

      Новый круг алфавита.

      Б

      И снова...

      Е

      «Убейте меня?» 

      Д

      Это легко.

      А

      Мать плачет навзрыд. Доктор хмурится.

      «Мы делаем всё возможное. Я не даю сто процентной гарантии и не обещаю, что ты будешь ходить. Но по стати...»

      Закрываю глаза. Не хочу видеть. Не хочу ждать то, чего не будет. Неужели так трудно убить меня и не больше никого не мучить? 

      Новый день. Старые буквы.

      УБЕЙТЕ МЕНЯ. ПОЖАЛУЙСТА. МНЕ ОЧЕНЬ БОЛЬНО. Я УСТАЛ ЖИТЬ В МУЧЕНИЯХ. ВЫ ЖЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО Я ОБРЕЧЁН.

      «Знаю, но есть надежда. Я буду бороться с тобой и твоим недугом. Я ведь дал клятву».

      НЕ МУЧАЙТЕ МЕНЯ. Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ.

      «Терпи. Твоя мать рассказывала про твоего отца, он был сильным и многое вынес. Он бы не одобрил».

      ОТКУДА ВАМ ЗНАТЬ, ЧТО ОДОБРИЛ БЫ МОЙ ОТЕЦ? 

      «Я знал таких, кто был в твоём положении. Но они сумели всё преодолеть. Кто-то даже ходить начал». 

      МНЕ ПЛЕВАТЬ. Я НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ ЭТУ АДСКУЮ БОЛЬ. 

      «Держись, пожалуйста. Я верю, что всё будет хорошо».

 

***

 

 

      Я вижу отца. Он стоит в углу и молча смотрит на меня. В его взоре нет ничего. Он просто смотрит. Отец. Неужели ты пришёл за мной? Но он молчит и смотрит. 

      Папа… Забери меня… Пожалуйста… Я не могу больше смотреть на то, как мучаются родные… Ты ведь любишь маму? Ты ведь очень сильно её любишь, даже сейчас, я знаю. Ты ведь любишь меня? Забери меня... 

      Он что-то сказал… Я не услышал… Он повторил погромче. 

      «Держись, пожалуйста. Я верю, что всё будет хорошо».

      А потом раздался шорох, и открылась дверь. 

 

***

 

 

      Его лицо было одним сплошным синяком, голова забинтована, рука на перевязке, он сильно хромал, но был живой и даже улыбался. Правда, в царившем полумраке это выглядело жутковато. Посветил карманным фонариком на меня.

      — Ну… Спидометр мы всё-таки положили, — кажется, он попытался пошутить. А у меня дыхание спёрло, и я вытаращил глаза. 

      Андрюха. Тот, кто был со мной всегда. Даже в ту роковую ночь он сидел рядом, не испугавшись ничего. Последнее, что помню — это как он вылетает в окно.

      — Я себе руку сломал, почти все рёбра, пробил голову и лишился половины зубов, — мой лучший друг с трудом присел на кровать. — А тебя, конечно, приложило… — Он покачал головой. 

      Я отчаянно моргал, Андрей кивнул. 

      — Я знаю, что ты теперь только глазками лупать можешь, да по моим губам можешь что-то читать… Вот давай что-то решать. Я-то могу тебе что-то рассказать, а ты нет... 

      Грудь чуть не лопнула от счастья. Я тяжело дышал. 

      Андрей с недоумением посмотрел на меня. 

      — С тобой что? Дышишь так, как будто кончаешь. Или это ты от радости, что меня увидел? — он тихонько рассмеялся, но тут же подавился ругательствами, схватившись свободной рукой за рёбра. 

      — До сих пор не могу смеяться, — пожаловался он. — А Наташка, тварь такая, приходит и анекдоты рассказывает... 

      Ах, Андрюша! Не понять тебе сейчас моего счастья! Да, доктор был прав! 

      — С тобой тут по буквам общаются? — Андрей слегка стукнул по моей ноге. — Ты, правда, ничего не чувствуешь? Интересно, как это… Хотя на хрен мне это знать. Мне хватило свободного полёта… — Он опять попытался рассмеяться и опять схватился за рёбра. — Ох блин… — Андрей достал карманный фонарик и отыскал на тумбочке таблички с буквами. Потом оттянул мне веко и посветил фонариком в глаз. 

      — Ну что, пациент жив?.. У-у-у! Глазищи какие! 

      Придурок, блин. 

 

***

 

 

      «Я месяц был в коме. Потом пришёл в себя, месяца три лежал, вставать только недавно разрешили. Как смог опять нормально ходить, так сразу к тебе и пришёл. Мне про тебя многое рассказывали. Я думал, что ты всё… Но нет, слава Богу».

      ЗДОРОВО, ЧТО С ТОБОЙ ВСЁ В ПОРЯДКЕ. 

      «Ты вообще как?»

      ПЛОХО. ПОМОГИ МНЕ

      «В смысле? Как?»

      УБЕЙ МЕНЯ

      «Ты дебил?» 

      УБЕЙ МЕНЯ. НЕ МОГУ БОЛЬШЕ.

      «Ты ведь выжил, но не для того, чтобы умереть!»

      ЕСТЬ ВЕЩИ ПОСТРАШНЕЕ СМЕРТИ.

      «Я знаю. Но ведь доктор говорил мне, что есть надежда...» 

      К ЧЁРТУ ДОКТОРА. ХОТЬ ТЫ ОСВОБОДИ МЕНЯ ОТ МУЧЕНИЙ! 

      «Ты совсем дурак? Ты хоть представляешь, что просишь убить меня своего лучшего друга?» 

      УБЕЙ МЕНЯ БЕЗ БОЛИ. ТАК, КАК ТЫ ХОЧЕШЬ. ПОЖАЛУЙСТА.

      «Дебил, блять...» 

 

***

 

 

      Доктор хмурится. Новый день, старые буквы. Мать рыдает. 

      УБЕЙТЕ МЕНЯ.

      Андрей снова пришёл, он приходил каждый вечер. Но сегодня он был мрачный. 

      «Разговаривал с доктором… Он… Ну...» 

      Я всё понял и так. 

      УБЕЙ МЕНЯ.

      Андрей опустил голову. 

      «Я не могу… Ты ведь мой друг. Мы с тобой столько прошли. Ты был рядом, когда умерла Даша. Ты был рядом, когда от меня все отвернулись. Ты был рядом всегда, в беде и в радости, никогда не покидал...» 

      МОЁ ВРЕМЯ ПРИШЛО. ВСЁ СЛУЧИВШЕЕСЯ — МОЯ ВИНА. Я СЛИШКОМ СИЛЬНО ДУМАЛ О СЕБЕ. ПРОСТИ ЗА ТО, ЧТО ТЫ ПОСТРАДАЛ. ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ СТРАДАТЬ ИЗ-ЗА МОЕЙ ГЛУПОСТИ. УМОЛЯЮ. ОБЛЕГЧИ МОИ СТРАДАНИЯ. 

      «Какой-же ты урод...» — Андрей отвернулся. 

      ПРОСТИ, ДРУГ... 

      «Как же ты… Как же я...»

      ОТКЛЮЧИ СИСТЕМУ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ.

      Андрей долго молчал. Он всё понимал. Мы вообще могли не говорить, мы понимали друг друга с одного взгляда. 

      ПОЖАЛУЙСТА. УБЕЙ МЕНЯ. 

      «Тебе не страшно умирать?» 

       ОДНАЖДЫ ОТЕЦ СКАЗАЛ МНЕ: СМЕРТЬ — ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ СТРАШНАЯ СКАЗКА С НИКОМУ НЕИЗВЕСТНЫМ ФИНАЛОМ. 

      Андрей долго смотрел на меня. 

      «Я так многое хочу сказать, но всё слова исчезают в тумане бессилия. Я… Я впервые ничего не могу сделать...» 

      ПРОСТО УБЕЙ. БУДЬ ДРУГОМ.

      Андрей чуть улыбнулся. И подошёл к аппарату. 

      НЕ ТЯНИ, СВОЛОЧЬ!!! 

      «Прости...»

      Я задыхался. Лёгкие жгло, боль затуманила разум. Но я знал, что всё скоро пройдёт, больше не будет больно и плохо. Теперь уже никогда. 

 

***

 

 

      Выдержка из блога пользователя Doctor August:

      Однажды я дал клятву Гиппократа — лечить людей. Но как лечить того, кто безнадёжен? Что я мог ему сказать? Прости, парень, но ты умрёшь, удачи, счастья, держись? Ему же было только девятнадцать. Как же это больно — смотреть на своё бессилие… Я ничего ему не говорил. Я знал, что он умрёт, но я надеялся на чудо, я всегда только на него и надеюсь. Я старался вызвать в нём веру, веру в жизнь. Он часто вспоминал какие-то обыденные вещи, какие-то мелочи. Господи! Да за что??? Я верил, верил больше, чем все его родные, но моя вера не оправдалась. Не могу… Руки опускаются. Я видел лица родителей, когда не смог спасти младенца. Видел горе матерей, потерявших первенца. Я едва выдерживаю… Сегодня этот парень… Как же это тяжело. 

 

       Где-то в спальном районе Москвы доктор в ярости разбил бутылку о стол и, схватившись за голову, зарыдал.

 

***

 

 

      Я молча стоял возле могилы и смотрел на свои руки. 

      — Я тоже долго не мог привыкнуть, — Андрей появился за спиной. 

      — Я могу двигаться и говорить… — Я медленно поднял руки и опустил их. 

      — Непривычно, правда? — Андрей усмехнулся, но как-то невесело. 

      Я перевёл взгляд на памятники. 

      — Так значит ты... 

      Андрей кивнул.

      — Спустя шесть часов. Травмы, несовместимые с жизнью. А ты молодец, вон сколько продержался… Папа бы одобрил, — Андрей улыбнулся. 

      — Мне говорили… — Начал было я.

      — Тебе врали, -спокойно ответил мой лучший друг. — Это всё доктор. Он так верил, что ты выживешь, поэтому не хотел тебя травмировать. Он полагал, что смерть лучшего друга ты признаешь своей виной и совсем сдуешься, — Андрей вздохнул. 

      — Он был прав... 

      — Да-а… Хороший мужик. 

      Я посмотрел на три могилы, которые находились рядом. 

      — Она тоже здесь? — я чуть улыбнулся. 

      — Ну а куда я денусь?.. — до боли знакомый голос коснулся слуха. 

      — Дашка! — обрадовался я. 

      Подруга моих детских дней. Первая и последняя любовь Андрея. 

      — Чего стоим? — весело спросила девушка. — Давайте, раз уж собрались вместе, то замутим какую-нибудь чепуху? 

      — Я не против! — Андрей потёр руки. 

      — Скоро закат, — вдруг сказал я — Давайте найдём место повыше и будем любоваться? 

      Я при жизни многого не ценил, так теперь хоть в посмертии кое-что понимаю... 

      Даша расхохоталась: 

      — Надо же, как смерть меняет людей! Ты же романтиком стал! 

      — Может быть, — я улыбнулся. — А потом мне надо будет увидеться с отцом. 

      — Скоро, совсем скоро! — Андрей подмигнул мне. 

      — Тогда… Вперёд? 

      Закатные краски ярким пламенем освещали небосклон, ярко-алый свет медленно переходил в синеву и терялся во тьме наступающей ночи. 

      Три тени шли, постепенно сливаясь с закатом, растворяясь в нём. Они становились частью неба, которое было так похоже на океан: такое же синее и безграничное.

 

       Отец часто говорил мне: смерть — это всего лишь страшная сказка с неизвестным финалом. Мы всегда её будем бояться. Но ведь мы же верим в лучшее?..

      Я не знаю, что меня ждёт. Но теперь только одно мне понятно. Больше не будет больно и плохо, уже никогда. Никогда.
P.S.
Неудачный рассказ, ляпов хватает, но как уже есть...
Вдохновение пришло отсюда: 


Обсудить у себя 6
Комментарии (8)

Неожиданно, что ты решил выложить

Дак блог простаивает, вот и решил поделится.

Тоже верно)

Может позже и Некромента выставлю.

Сначала закончи его 

Было интересно почитать и местами до слез 

Спасибо)) 

Не сегодня, друг мой..

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: